Мистический ужас

Этот уикенд в Стамбуле начался с того, что прямо на остановке Хаваташа, я съел на десять лир мидий. Ики тане бир лира! Потом проходя мимо памятника Ататюрку, рассказывал Ивану о том, что есть мнение, что Ататюрк был евреем по матери, дёнме, то есть евреем, который создает видимость того, что он мусульманин, но в тайне ведет жизнь иудея. Что Яков Кверидо, один из основателей Дёнме, брат жены, объявившего себя Мессией, раввина Шабтая Цви, принявшего Ислам, объявил, что главная цель евреев в ожидании Мессии, подобрать со дна пропасти греха осколки божественного света, без которых пришествие Мессии невозможно. Что раввин Шабтай Цви был учителем сына султана Мехмета, будущего султана Мустафы, а сам, приняв ислам, изучал его в суфийском ордене Бекташи, основатель которого Хаджи Бекташ не соблюдал Шариат и никогда не молился. В этот раз в Стамбуле все пошло как-то совсем не так.

В этот раз Стамбуле, мне пришлось несколько раз столкнуться с курдами, раньше я их как-то не замечал. По-турецки я говорю совсем плохо, а по лицу стамбульских турков, евреев, армян и курдов отличить совершенно невозможно, там все слишком давно и слишком сильно перемешалось. Один из разговоров с курдом вечером в пятницу в переулке задворках Тарлабаши был достаточно стремным. Я не понимал что он говорит, а у него за спиной стояли двое парней в спортивных штанах и кожаных куртках (привет из девяностых), его выражение лица и интонации не предвещали ничего хорошего, особенно, в контексте того, что я ему уже несколько раз повторил по-английски, по-турецки и по-арабски, что я его не понимаю совершенно.Он продолжал громко и эмоционально что-то говорить, делая резкие жесты. Кажется, что все кончилось бы совсем не очень хорошо, но я услышал в его потоке слов "курмаджи".
-- Курмаджи? -- переспросил я.
-- Тамам, курд, курмаджи!
-- Диярбкыр? -- обрадовался я тому, что получается хоть какой-то диалог.
-- Диярбакыр! - радостно ответил курд -- Беним Мейсуд. Нерелесин?
Я знаю очень немного слов по-турецки, и появление знакомых слов было большой радостью для меня. Парни на заднем плане возле потертого БМВ доброжелательно заржали.
-- Украина.
-- Украина?
-- Юкрейн.
-- А-а-а-а! Юкрейн! Э-э-э-э кардаш, кызлар, иладжар, эсрар лазынды?
-- Хаир аркадаш, герек йок.
-- Girls, ecstasy, hasishi? Here is my street, I'm boss here. Look! That's my girls, I can bring you Ukrainian girl now.
-- No, my friend, thank you, I'm just waiting for my friends.
-- Hashishi -- good!
Но в это момент, к счастью, появились убедительного размера френдс -- Паша, Ваня и Кирилл, которых, собственно, я ждал.
-- I have many girls, and many hashishi, and many ecstasy for you and your friends! -- гордо сообщил курд Мейсуд, несколько минут назад. не понимавший ни слова по-английски. Мы попрощались.

Потом в Каракё ко мне привязался приличного вида бородатый мужик в пальто и в очках с расспросами о том, как я отношусь к Оджалану, потом ночью кальянщик в Пере зачем-то сообщил, что он курд, потом по Истикляль шарились курды с плакатами и раздавали какие-то газеты. Потом утром в ожидании лахмаджуна я думал о том, что Энвер, Талаат, Джемаль, Ататюрк и прочие турецкие реформаторы начала двадцатого века были массонами и дёнме, что история мутных отношений евреев и турецких властей в Стамбуле тянется еще со времен Мехмета Завоевателя, что бекташи, учившие Исламу Шабтая Цви, принимая в свой орден используют ритуал крещения, пьют вино и окунают в него сыр, что якобы дёнме разрушили Оттаманскую империю в отместку за то что султан Абдул-Хамид отверг план Теодора Герцля и отказался продать евреям Палестину, а в музее Пера весь первый этаж, двенадцать огромных залов занимает экспозиция посвященная истории гирь и весов Стамбула, а стамбульские дёнме, не признающие Кверидо и почитающие Шабтая Цви мессией, называют себя капанджилар -- владельцы весов. На меня накатывался лавиной библиотечный ад стамбульской мистики, пока я ждал лахмаджун с яйцом и смотрел через стекло иранского ресторанчика на проходящих мимо милейших турецких хипстеров и пушистых немецких пенсионеров. И тут зазвонил телфеон, -- спасибо дешевому роумингу Водафона. Звонил Эльнур, мой университетский приятель, азербайджанец, уже много лет живший в Баку и изредка навещавший родителей в Харькове.
-- Знаешь, -- сказал он, -- мне нужна твоя помощь. Сейчас у нас очень напряженно, дело опять идет к войне. Мне очень нужно, чтобы ты написал статью, по-английски, желательно.
-- О чем?
-- О Ереване.
-- Я там не был ни разу.
-- Это не важно, об истории Еревана.
-- Эльнур, я не по этой части, ты же знаешь.
-- Нет, это важно, чтобы статью написал не азербайджанец, понимаешь. Я дам тебе все материалы. Ты же знаешь, что вся история Еревана сфальсифицирована.
-- Что ...
-- Ну да, армяне говорят, что якобы Ереван древний город, но доказательств у них нет.
-- Я никогда не интересовался историей Армении, но из школы помню что там нашли какую-то клинопись об основании города.
-- Это все вранье, клинопись неизвестно откуда, ее даже не расшифровали по-настоящему. Ереван -- это азербайджанская крепость Ирван-куле, которую построил нахичеванский эмир Реван-гули по приказу шаха Исмала Севефи в конце шестнадцатого века. Ну ты же знаешь о васливровании имен Реван-Ирван, да. Там нет ни одной постройки старше нашей Мави Масджид!
-- Нет, Эльнур, я не могу написать статью о том, в чем нифига не разбираюсь, тем более, как ты говоришь, когда дело идет к войне.
-- Ну давай встретимся, поговорим, я тебе все объясню. Ты в Харькове?
-- Нет, я в Стамбуле.
-- Жаль, я улетаю завтра утром в Баку. Ну, ладно, встретимся в следующий раз. Если ничего не случиться, я прилечу в мае.

Худой сутулый официант в коротком красном халате принес мне лахмаджун с яйцом и айран.  Он что-то сказал по-турецки, я ничего не понял и, еще не успев выбраться из под завалов кабалистического Стамбула ответил привычным "мен аланмиёрум".
-- What is your country? -- тихо спросил сутулый парень.
-- Ukraine, -- ответил я, откусив маринованного перца и открывая айран.
-- In Diyarbakir was big explosion in the morning.
-- I haven't had a look through morning news. I'm really sorry that happened, truly.
-- Yes that's sad. I know about war in Ukraine, it's like Diyarbakir.
-- Actually, I know nothing about Diyarbakir but it's land of Kurmadji.
-- So do I. I'm only four month in Turkey. I'm from Syria. Bon appetite.

А потом мы с Пашей выжрали бутылку Джеймесона в аэропорту перед рейсом и возвращающиеся в Запорожье с работы пьяные и веселые проститутки называли нас злыднями и ржали.

С раскосыми и жадными глазами

12 июня очередном пафосном обращении к народу Эрдоган призвал к матерей, чьи дети вторую неделю бурлят в парке Гейзи уразумить и забрать их с площади Таксим. Стамбульские матери услышали призыв премьер-министра. Сегодня рано утром они пришли на площадь в огромном количестве и взявшись за руки образовали живое кольцо вокруг протестантов, чтобы защитить их от насилия полиции. (источнег)

На днях мне попалось интервью Кончаловского, которое удивительным образом объяснило драматическую пропасть между нашими городами и Стамбулом, где шикарный джипарь сдает задом, сотню метров, чтобы пропустить тележку торговца овощами, где мент, у которого спрашиваешь как пройти говорит, «англези аланмийорум» и провожает тебя до того места, куда ты идешь, показывая дорогу, потому что по-английски не может объяснить, где перекрывают движение на оживленной улице, чтобы достать забившегося в щель на проезжей части котенка, где журналисты не заливают слезами весь интернет, если их в толпе кто-то не аккуратно толкнул, где бурлит Таксим, где взрослые тетки поступают именно так, а не остаются равнодушными и безучастными, перемешивая в кастрюле кюфтабозбаш для внуков.

«Люди не составляют общество. -- Сказал Кончаловский, -- Общество составляют граждане, а граждан у нас очень мало. Так как граждан мало, будем считать, что общества нет - есть население и власть. Как в Африке. Население само по себе живет, власть сама по себе.

Поскольку ни население, ни власть не заинтересованы во взаимодействии, власть делает то, что считает целесообразным. Поэтому говорить об обществе бессмысленно. Люди, которые являются гражданами и как-то выражают свое мнение, составляют ничтожную часть российского государства, и их можно не принимать во внимание».

У нас -- да, а в моем любимом Стамбуле как-то похоже наоборот, и именно по этой причине все описанное выше происходит у нас так по-разному, и не описанное, естественно. Ах, скифы мы, как сказал Блок. До сих пор, сука, скифы.

Когда у общества нет цветовой дифференциации штанов...

Тачанка зеленщика на Feredye Cadesi. 

Еще раз о национальной гордости

Каждому культурному человеку должно быть известно, что «Когда у общества нет цветовой дифференциации штанов, то нет цели!» У турков ее нет, они слаборазвитые азиаты, в отличие от высокоразвитых нас.

Каждое утро по крутой улице Фередие поднимался грузовичок торговца овощами. Он останавливался у меня под окном, к нему выходили тетушки и покупали всякие помидоры и зелень. Вчера он снова приехал и снова остановился. Но пока он продавал свою картошку и салат, сверху навстречу ему спустился сверкающий белоснежный джипарь фольксваген-туарег, счастливый владелец которого зашел в дом напротив и вернувшись с весьма яркой барышней, начал загружать в багажник принадлежности для пикника. Мы стояли на балконе, с нетерпением ожидая развязки.

По  Feredye Cadesi движение как бы двухстороннее, но две машины не  ни за что разминутся. От грузовичка до перекрестка внизу улицы было метров 30 спуска, от джипа до перекрестка наверху метров 100 подъема. Зная как устроен мир цветовой дифференциации штанов, мы предвкушали интересное. Но загрузив в багажник мангал, дрова, пакеты с продуктами и канистры с водой, лишь обменявшись с продавцом овощей приветственными взмахами рукой, шикарный мужчина и красивая женщина сели в машину, и двинули вверх по улице задним ходом. Совершенно естественно, привычно и спокойно, как будто так и надо. Кстати, а разве надо не так?

-- Вот, зараза! -- Непроизвольно вырвалось у меня, -- Нам, бл...ь, так не жить. Никогда!

Никогда, потому что если «у общества нет цветовой дифференциации штанов, то нет цели». Темные азиаты свернули куда-то не туда в своем развитии, а у наших людей цель есть и у прокуроров есть племянники, и есть нравственный идеал, и его ясно определил Пелевин -- «вертухай с хатой в Лондоне».

Ах, снова в Стамбул.

За три недели дома после Непала и Индии я уже затосковал о Чукурджуме, но в марте прорваться в Стамбул не получится из-за дурацкого зимнего расписания Пегасов. Нормальные билеты появляются с 15 мая. В общем, 15-го мы и летим.

Нас четверо и единственное, что может измениться, это дата вылета с 15-го на 16-е. Я еще не решил, хочу ли я быть в Стамбуле в воскресенье.  Желающие примкнуть, как всегда wellcome. Мы летим (точно будет известно сегодня вечером) 15-го или 16-го мая из Харькова Пегасами. Регистрация в 2-00, старт в 3-05, в Сабихе в 5-10. Шаттл в Таксим 12 лир. Мы берем двухкомнатный флэт в Бейоглу за 40 баксов сутки (см. картинку). Кухня, вайфай и все дела. Не уверен, правда в АС, но в мае, надеюсь это еще не критично. Билеты пока стоят 64 доллара, визы, как известно, нафиг отменили.

Внятной программы еще нет, но по всему судя, мы будем расслаблено слоняться по Бейоглу, хочется лайт экстрима на контрабандных развалах в ночном Эминеню, сыра и вяленых оливок,   сдать барышень в хамам на Кемберлитас или Тофане, прошвырнуться по рыбацким кварталам цыганского Лалели, и страшно хочентся на какой-нибудь клубный рок-концерт и ах, обязательно поваляться на ночью в дастарханах у Мюрада. С завтрашнего дня вступаю в очередную битву со своим забытым азербайджанским, чтобы превратить его в чуть-чуть турецкого.

Граждане, примыкающие. Шо я вам могу сказать ... Если Вы не протормозите, то билеты будут стоить 64 бакса, флэт в Таксиме или Фатехе на двоих можно взять от 30 в сутки, гест, я занаю отличную вписку в Бейоглу с хорошими завтраками за 26 баксов с рыла за сьют и от 13 за дорм.

Про самолетики и мимоходом про родину

Я уже решил, что останусь без сладенького, но счастье все-таки есть. Ужасное зимнее расписание Пегасуса из Харькова в Стамбул перестает действовать 15 мая. Фигово, конечно, что в марте облом, но хорошо хоть в мае можно будет полететь. Иными словами до 15 мая действует зимнее (жопа) расписание по которому самоль прилетает в Стамбул в 18 с чем-то и улетает в Харьков в 12 с чем-то. С середины мая -- нормальные ночные самолетеики.

А еще, ура! Визэйр начинает с первого июля летать из Харькова в Кутаиси. Билеты уже продаются от 341 до 511 грн за штуку. Хе-хе, осенью надо лететь на молодое вино. Как там Мориц -- "земля заляпана инжиром, сады приклеились к деревьям, стоит сентябрь, -- бараньим жиром шипят пирушки по дворам", а противный Евтушенко -- "Я тоскую по Тбилиси, по глазам его огней, по его тяжелолистью и по легкости теней".

В общем, надо лететь, я тут чуть больше недели и за эту неделю унылая родина изрядно надоела. Кто, кто, скажите, заставляет местных жителей с такой непреодолимой страстью любить черные машины и черную одежду.  Едешь ночью, сука, и из тьмы на дорогу выскакивают темные призраки. Смотришь по сторонам -- вечный траур. Все в черном и с кислыми рожами, даже продавцы и официанты ублыбаются, собирая волю в кулак редко и по долгу службы.